Наталья Матусевич с дочерью

Мама особого ребенка: проблема "доступности" в головах

750
(обновлено 11:03 02.05.2016)
На Неделе доступности, которая проходит с 28 апреля по 6 мая, Sputnik пообщался с мамой особого ребенка о том, каково это скакать с коляской по лестницам и жить полной жизнью вопреки царящим стереотипам.

Вера Дашкевич, Sputnik.

Подъезд, в котором живет Наталья Матусевич с детьми, социальный. Здесь помогали с квартирами, в том числе и тем, кто ограничен в движении. У десятилетней Вероники, дочери Натальи, ДЦП 3-ей степени тяжести и эпилепсия в анамнезе. Девочка не ходит и не говорит. Но при этом заканчивает 4-й класс и ведет активный образ жизни.

Каждый день Наталья стаскивает Веронику на коляске — три лестничных пролета вниз и на обратном пути три пролета вверх — по ступенькам. В социальном подъезде, где живут люди с ограниченными возможностями, воспользоваться лифтом можно только со второго этажа.

Наталья Матусевич с Вероникой выходят на прогулку
© Sputnik / Виктор Толочко
Наталья Матусевич с Вероникой выходят на прогулку

"Вероника, ну как можно так жить?!"

Два раза в неделю у Вероники иппотерапия (лечебная верховая езда) и два раза в неделю — физкультура с известной фристайлисткой Ассоль Сливец. Зимой Вероника с поддержкой, но встала на горные лыжи. Недавно была на премьере в оперном театре. А вот учиться, к сожалению, приходится на дому.

Вероника с инструктором
© Photo : из архива Натальи Матусевич
Вероника с инструктором

"Нам очень повезло, что мы живем рядом с такой школой (СШ №25 располагает возможностями обучать детей с ограничениями функций опорно-двигательного аппарата — Sputnik). Вероника мечтает ходить в школу, но пока это невозможно, потому что для нее нужен постоянный сопровождающий. Пока учится на дому, но по обычной общеобразовательной программе", — подчеркнула Наталья.

Время от времени Наталья приводит Веронику в класс, чтобы девочка могла пообщаться с одноклассниками хотя бы на переменах. Ездят на школьные экскурсии.

Вероника с одноклассниками на прогулке
© Photo : из архива Натальи Матусевич
Вероника с одноклассниками на прогулке

"Это у взрослых в головах рамки и стереотипы, а дети воспринимают нас хорошо. С первого класса Вероника — это их Вероника. Помню, один мальчик — Лешка — спрашивает: "Вероника, ну как можно так жить? Это же ужас!", а она ему выдала "Это тебе только так кажется". Он, конечно, был очень удивлен", — рассказала Наталья.

Вероника не говорит, но общается при помощи клавиатуры
© Sputnik / Виктор Толочко
Вероника не говорит, но общается при помощи клавиатуры

Вероника не говорит, но общается — при помощи клавиатуры, объяснила Наталья. И показала, как это обычно происходит: она придерживает руку девочки в локте, а та быстро водит указательным пальцем по клавишам. Угнаться за Вероникой, похоже, может только мама. Спрашиваю: "Во что любишь играть?" "На игры нет времени", — считывает движения по клавиатуре Наталья.

Обычная жизнь, просто с нюансами

По городу Наталья с дочерью перемещается на машине. Потому стала подзабывать о проблемах, которые возникают при необходимости воспользоваться общественным транспортом. Даже о своих лестничных пролетах вспоминает не так эмоционально, как об отношении к особым людям окружающих людей.

"Проблема доступности, прежде всего, в головах. Когда у меня не было такого ребенка, я думала, как и все: видишь больного ребенка, думаешь: "Как жаль! Слава Богу, что не у меня". И бежишь дальше по своим делам. И только когда сама сталкиваешься, начинаешь понимать, что не все так однозначно. А потом выясняется, что и это тоже жизнь, просто в ней есть свои нюансы. И, с другой стороны, у кого нет проблем?" — заметила Наталья.

Наталья Матусевич была учителем, теперь удаленно работает бухгалтером
© Sputnik / Виктор Толочко
Наталья Матусевич была учителем, теперь удаленно работает бухгалтером

От окружающих людей Наталья ждет не жалости и какого-то особого отношения к своему ребенку. Ждет нормального человеческого общения на равных.

"Это очень заметно по Веронике: когда она чувствует адекватное отношение к себе, она не закрывается. В противном случае может включить "дурку": глаза в стороны и слюни пускает. Вот мы недавно покупали клавиатуру, пришли в магазин, и парень-продавец в две минуты включился: "Вероника, ты такая классная, ты учишься?". Она: "Да", он: "Здорово, тогда давай будем выбирать". Вообще хочу вам сказать, что у детей и молодежи отношение к особым людям совершенно здоровое, нормальное, принимающее", — рассказала Наталья.

С людьми постарше, и особенно с чиновниками от медицины и образования сложнее. Наталье с Вероникой пришлось пройти шесть медкомиссий, чтобы убедить медиков и педагогов разрешить девочке пойти в обычную школу.

"Вероника очень хотела пойти в школу. Вела себя исключительно, совсем не так, как в своей повседневной жизни: сидела ровненько, не качалась и не укладывалась, улыбалась. Так ей хотелось в школу. При том, что читать она научилась в пять лет, знала всю таблицу умножения. На всех комиссиях показывала, как решает неравенства, уравнения, называла время по механическим часам. Хотя сын, будучи уже в пятом классе, говорил: "Зачем знать эти механические часы, если есть электронные", — поделилась воспоминаниями Наталья.

Дневник Вероники
© Sputnik / Виктор Толочко
Дневник Вероники

В этом году Вероника заканчивает начальную школу. Со следующего года у ее одноклассников появляются новые учителя и предметы. Вероника пока останется дома с прежним педагогом-дефектологом. Специалистов-предметников, способных работать с такими детьми, пока нет. Их начали готовить. Но, как шутит Наталья, полноценно система инклюзивного образования в Беларуси заработает, скорее всего, когда Вероника уже станет бабушкой.

Что дальше

В прошлой жизни — до Вероники — Наталья была учителем, и обожала свою работу. Но когда появилась дочь, вынуждена была оставить профессию. Говорит, было больно до слез. Заходила в школу, видела детей, слышала запахи и плакала…

Сейчас Наталья удаленно работает бухгалтером и искренне благодарит Бога, который помог ей найти работу. Вообще если бы не вера, она, очевидно, не справилась бы со всем этим грузом. Со стороны ее жизнь кажется невыносимой. А она в это время зажигательно рассказывает о том, сколько всего интересного у них с Вероникой происходит. Вера помогает ей справиться и с мыслями о будущем.

"Я верующий человек и знаю, что Бог сказал: "Не заботьтесь о том, что будет завтра, потому что когда ты с Богом, все будет хорошо в любом случае". Еще в самом начале, когда все было очень плохо, когда врачи говорили, что физическое состояние дочки совершенно безнадежное, в голове появилась мысль: "У Бога нет невозможного". Я уже тогда знала, что все будет хорошо, но не знала, каким образом. Поэтому и сейчас я не переживаю о будущем, просто живем и радуемся новому дню", — объяснила Наталья.

Вероника с мамой
© Photo : из архива Натальи Матусевич
Вероника с мамой

По мере сил она пытается решать проблемы сама — ломает барьеры и пытается сделать этот мир хоть немного доступнее для своей дочери. Наталья убеждена, что это дорога с двухсторонним движением: если родственники особых людей перестанут бояться окружающего мира и стесняться своих родных, начнут жить нормальной активной жизнью, общество тоже начнет меняться. Прежде всего, на уровне простых людей.

"Хочется, чтобы каждый относился к своей работе по-человечески, с пониманием, для кого и для чего они это делают. Приведу пример — наш протезный завод, там шикарные материалы, итальянские кожи, оборудование, куча людей работает, зарплаты получает, но это же мертвое предприятие! Их изделиями невозможно пользоваться! Они сами говорят: "В наших ортезах (специальные приспособления для изменения характеристик нервно-мышечной и скелетной системы — Sputnik) ваша Вероника даже шага не сможет сделать", — рассказала Наталья.

Вероника живет в социальном подъезде, но без подъемника
© Sputnik / Виктор Толочко
Вероника живет в социальном подъезде, но без подъемника

Возможно, со временем в социальном подъезде появится и подъемник. Чиновники обещали, но пока так его и не установили. Неделю доступности Наталья с Вероникой, а также их соседи проводят по-прежнему — в привычном непростом путешествии по ступенькам.

750
Теги:
Минск
Белорусский детский хоспис

"Хоспис - не про смерть": как тяжелобольным детям дают надежду на жизнь

616
(обновлено 17:57 14.06.2021)
За более чем четвертьвековую историю в этом медико-социальном учреждении оказали паллиативную помощь тысячам тяжело больных детей, а в обществе еще мало кто понимает, в чем смысл паллиативной, то есть поддерживающей, медицины.

Здесь нет такого понятия: откладывать дела на потом. Потому что потом может уже и не быть. В Белорусском детском хосписе стремятся делать все здесь и сейчас, по возможности.

И почему-то принято считать, что в хосписе умирают. Но это не совсем так. Да, сюда попадают люди с тяжелыми и, увы, неизлечимыми заболеваниями. Но все же хоспис – это место, где человеку помогают жить с диагнозом.

Вообще, Белорусский детский хоспис – это первая в своем роде общественная организация на просторах бывшего СССР. Она была создана в 1994 году. И вот уже 26 лет подряд здесь оказывают помощь сотням детей с неизлечимыми заболеваниями.

А идея создать детский хоспис принадлежит одному человеку – Анне Горчаковой. С момента открытия этого учреждения и по сей день – она и руководитель, и в буквальном смысле душа сотрудников и подопечных хосписа.

Корреспондент Sputnik Денис Кошелев пообщался с директором Белорусского детского хосписа и узнал, как много семей в стране нуждается в паллиативной поддержке, почему помощь нужна не только тяжелобольным детям, но и их родителям. А еще спросили – почему врачи зачастую циничны, легко ли заниматься паллиативом в белорусской системе здравоохранения, и есть ли по версии врачей жизнь после смерти.

Как создавали Белорусский детский хоспис

Анна Горчакова признается: никогда не хотела работать в медицине. Наоборот, было четкое убеждение – работать где угодно, но только не в системе здравоохранения.

"Я мечтала работать в сфере защиты животных, потом попала в школу, затем – в науку (биохимию). Но жизнь занесла в 1983 году в детский онкоцентр, где я стала работать воспитателем. Именно там и поняла: мне это так нравится! И дальше пошла учиться на клинического психолога", - рассказывает Анна Георгиевна.

С ее слов, тогда было непростое, но очень развивающееся время в онкологии. Если поначалу выживаемость была 10%, а врачи ходили, опустив голову от безысходности, то потом наука двинулась вперед. Стала расти выживаемость: 67% и выше.

>> Детский хоспис: жизнь пациентов без боли – видео

"Меня отправили на стажировку в 1994 году в Америку. По возвращении спросили, что можно сделать в Беларуси для паллиативной помощи. Я сказала, что в нашей стране можно организовать домашний детский хоспис. Почему домашний? Потому что построить и содержать здание в то время было чем-то невозможным", - вспоминает директор детского хосписа.

Зарегистрировали устав. Собрали команду. Сперва арендовали помещение. Со временем за счет меценатов был приобретен трехэтажный дом в поселке Боровляны. А потом и вообще построили новое здание.  

"Мы были первыми на просторах бывшего СССР. Более того, на просторах Восточной Европы такого не было, не считая острова Великобритания. Мы были первыми вместе с поляками", - говорит Анна Георгиевна.

Хоспис – место, где умирают?

Деревянная беседка, цветы у входа, позади здания небольшой сад. На первом этаже в доме — уютный холл. Гостевая комната и много-много игрушек. Стол, кресла и диваны. На третьем этаже маленькая часовня. Обычно в голливудских фильмах такими изображают дома для пожилых людей.

Так сложилось ментально, что для большинства людей хоспис – это жуткое место, где заканчивается жизнь человека. Анна Горчакова говорит, что это в корне не так.

"Это ментальность наша, и она меняется очень медленно. Я прочитала, что где-то на 2% в 100 лет. И то, что заложено предками, не так просто изменить в голове. Но такое впечатление объяснимо: раньше хосписы были при больницах. И там действительно умирали люди. Сейчас хоспис – это отдельное учреждение, где больше жизни, нежели смерти. Но только если мы говорим о детских учреждениях. Если о взрослых, то это, увы, пока больше про смерть", - делится мнением собеседница.

Директор Белорусского детского хосписа Анна Горчакова
© Sputnik Дмитрий Марков
Директор Белорусского детского хосписа Анна Горчакова

Причем паллиатив – это не только дети, у которых последние стадии рака. Хоспис помогает пациентам с тяжелыми формами ДЦП, с метаболическими заболеваниями, с генетическими заболеваниями и др. Более того, последнее время мы берем под опеку онкобольных во время тяжелого лечения, чтобы помочь им выйти в ремиссию. Вся помощь оказывается на дому, где ребенку комфортно. В нашем здании – студия абилитации "ПроАктивность", кабинеты психологов, уютные комнаты для временного пребывания.

"Мы оказываем помощь порядка 500 семьям со всей страны, в хосписе работает 33 сотрудника на полную ставку и 22 – по договору подряда. Персонал выезжает во все точки республики. Обучает родителей, как ухаживать за больным ребенком, есть социальные работники, сиделка. Особенность паллиатива – это индивидуальный подход к каждому. К примеру, ребенку нужна ванна, и мы под ребенка покупаем ванну. Нужен кислородный аппарат – значит покупаем его", - говорит руководитель БДХ.

Про отношения с родителями

Когда у семейной пары ребенок, который тяжело и неизлечимо болеет, помощь хосписа нужна всем. Сотрудники медико-социального учреждения стремятся работать так, чтобы поддерживать всех членов семьи. Отношения родителей и сотрудников хосписа не всегда складываются легко.

"Но мы всегда стремимся найти компромисс и всегда его находим. Помощь оказывается индивидуально. Если ребенок маленький, то ему оказывается медико-социальная помощь, а родственникам – психологическая и духовная. Есть еще одна особенность – сиблинги – братья и сестры больного ребенка. Не так просто жить в семье, где у тебя есть больной брат или сестра, а ты на втором плане. И у нас есть программа, когда мы помогаем "сиблингам" адаптироваться к такому укладу жизни", - добавила Анна Горчакова.

При этом отмечает, что важно не приучать семьи к тому, что хоспис будет делать все в плане паллиатива и ухода за ребенком.

"Мы всего лишь помогаем, облегчаем симптомы. Но мы не можем, к сожалению, их полностью убрать. Поэтому берем семью под опеку на время в тяжелый период, а затем снимаем с опеки. Но при ухудшении состояния можем взять обратно", - говорит директор БДХ.

По словам Анны Горчаковой, лучше всего паллиативной помощью охвачен Минск. С регионами есть трудности. С ее слов, даже если ребенка на некоторое время доставят в хоспис – после его все равно нужно возвращать домой, порой это глухие деревни.

"Ни один участковый врач не может оказать полноценную паллиативную помощь тяжело больному ребенку. Потому что у такого врача много работы, ему элементарно не хватает времени и знаний. Потому мы запустили проект, когда в регионах у нас работают уже подготовленные специалисты. Но все равно их не хватает.  Проблема в том, что не хватает и общественных организаций, которые бы занимались паллиативом. А еще катастрофическая нехватка специалистов. Паллиатив – ведь это про каждый день", - отметила Анна Георгиевна.

Про отношения хосписа с государством

Анна Горчакова отмечает, что работать общественной организации с государством в медицине непросто. А сейчас стало еще сложнее. Начались проблемы с оформлением работников. Оказалось, теперь сотрудникам учреждения не включают годы работы в хосписе в профессиональный стаж.

"Мы хотели, чтобы у наших сотрудников сохранялся профессиональный стаж. Пришел человек – 25 лет ему всего. Он работает, а через 5 лет захотел уйти в госсужбу. И что это не засчитывается? Как так? Причем узнали мы об этом постфактум. А кричим везде, что медицине нужны молодые кадры. А как их привлечь? Когда стаж профессиональный не идет – получается, что годы впустую", - отмечает она.

Анна Горчакова убеждена: общественные организации крайне необходимы для развития паллиативной помощи. Потому что паллиатив – это гибкость, индивидуальный подход, а не только протокол лечения.

"Хоспис – это качество жизни пациента. И ни одна госорганизация не может обеспечить на продолжительный период качество жизни тяжелобольного человека. Поскольку они работают по протоколам и потому не могут быть гибкими, а общественные организации работают более индивидуально. Поэтому нужно уметь делегировать некоторые полномочия, и работать не вместо, а вместе на правах полноценных партнеров", - убеждена директор детского хосписа.

По ее словам, донести эту позицию до госорганов не просто, потому что это требует принятия решения, а в системе кто-либо всегда боится принимать важное решение. Потому что это рискованно и ответственно.

"Когда мы видим, что ребенку остается жить буквально пару дней, а ему в медучреждении предлагают сделать компьютерную томографию. А зачем? Посмотреть, как опухоль растет? У него паллиатив. Это ничего не меняет. Он умирает. Его нужно обезболить и обеспечить ему право спокойно уйти.

И еще одна вещь – государство не всегда умеет считать деньги. Когда мы построили новое здание хосписа, которое после передали на баланс государства как центр паллиативной помощи, то стоимость здания в конце строительства и его начале была одинаковой, потому что мы четко просчитали каждую позицию, ведь деньги доставались с большим трудом и это учило нас считать. Слали деньги рабочие, пенсионеры, заключенный даже отправлял средства. Деньги не упали с неба, потому все считали до копейки", - поделилась мнением она.

Корреспондент Sputnik Денис Кошелев пообщался с директором Белорусского детского хосписа
© Sputnik Дмитрий Марков
С оказанием паллиативной помощи регионами есть трудности, констатирует Анна Горчакова

Анна Георгиевна убеждена: государство дает стабильность. Но стране не хватает партнерства. Когда бизнес и государство не вместо, а вместе в сотрудничестве.

Почему многие медработники уходят из хосписа

Далеко не каждый может работать в таком медико-социальном учреждении. Как считает Анна Горчакова, здесь важен не только набор профессиональных качеств, нужен особый склад характера.

"Бывает, профессионал, а эмпатии нет.  Или наоборот, когда много эмпатии, а профессионализма нет. Кроме того, эмпатия - это одно, жалость - другое. Когда эмпатия в медицинской профессии меняется на жалость – все, можно уходить. В основе должно лежать уважение к человеку, а не жалость", - убеждена Анна Горчакова.

По ее мнению, чтобы в такой непростой специализации понять, твое это или нет, нужно около года.

"В принципе, большинство, медсестер работает восемь-десять лет. Есть сотрудники, которые работают по 25 лет – это три человека. Причем, одна пришла из родителей, то есть когда-то была мамой нашего подопечного. Современная молодежь другая - они часто не могут найти себя. Поработают полгода и не знают, что дальше делать", - говорит она.

Эвтаназия – возможность спокойно уйти или убийство?

Слово "эвтаназия" происходит от греческого еu — "хорошо" и thanatos — "смерть". В наши дни определение "эвтаназия" описывают в юридическом словаре как " удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни".

То есть уходу из жизни человека должны предшествовать тяжелейшие страдания от неизлечимого заболевания. Собственно, главная задача доктора – прекратить страдания пациента. И в такой ситуации смерть – единственная возможность прекратить мучения. Значит, для пациента – это благо?

"К взрослой эвтаназии я отношусь хорошо. Это одно из важнейших прав. Но к детской эвтаназии отношусь плохо – потому что это не право выбора ребенка, а право выбора родителей. То есть ребенок не просит", - рассказывает Анна Георгиевна.

В ее практике был случай, в начале 90-х годов, когда парня после лечения в Голландии вывели в ремиссию, отправили домой со словами, что это максимум на год.

"И врачи ему дали три таблеточки, сказали, что когда он будет умирать, то может принять эти таблетки для быстрой смерти. И он до последнего сжимал в ладошке эти таблетки. А умирал очень тяжело. Он открывал эту ладошку, посмотрит, улыбнется и закроет.  И так умер. Держа в руках таблетки. Но важно другое, что у него был выбор. И у него было право на эвтаназию, которым он решил не пользоваться. Но страшнее, когда этого права нет", - считает она. 

Придет ли Беларусь к эвтаназии?

По словам директора БДХ, Беларусь нескоро придет к вопросу об эвтаназии. И дело здесь не в государстве, а в обществе.

"Это очень сложная правовая акция, не потому что у нас плохо с законами. Представьте, эвтаназия у нас есть. Человек хочет ею воспользоваться. И вот запустился сложный процесс. Выдают по итогу заключение – пациенту эвтаназия разрешена. И тут его дальние родственники или друзья начинают возмущаться, писать письма, выступать в прессе, что, мол, как так – лишают жизни нашего родственника. И в системе обязательно кто-то и струсит. Скажут, а давайте вас все-таки полечим. У нас люди до сих пор не воспринимают смерть как естественное. Жизнь принимают, а смерть нет".

Почему многие врачи циники

Многие явно сталкивались с хладнокровием врачей. О смерти близких говорят спокойно, о тяжелых недугах – прямо в лоб, не церемонясь. И как правило, это обижает людей. Мол, как же так? А где сострадание и гуманность? Ведь задача медработника – исцелять, помогать. Анна Горчакова уверена, что многие врачи циничны по одной простой причине.

"Это защита. Включается блок. Потому что врачи не получают психологической разгрузки, у них нет групп психологической поддержки. Но не это главное. Главное то, что они загружены не только своими обязанностями, но и массой других. Их не учат в университетах, как работать с разными типами пациентов, как самому защищаться, что говорить и что не говорить в той или иной ситуации".

Анна привела в пример методы работы врачей в клиниках Швейцарии. Отмечает, что там тоже нет психологов у врачей. Но там иной формат работы медработника и пациента.

"Там четкие должностные инструкции. Их не должно быть больше 10. И за каждую врач отвечает головой. А вот за 11 он отвечать не обязан. И если его вызывает главный врач и говорит – иди сделай то и то для общего дела, то сотрудник клиники запросто откажет, это не входит в его обязанности. У нас это, к сожалению, не так. Врачи выгорают морально", - убеждена Анна Георгиевна.

Есть ли жизнь после смерти

Принято считать, что люди из сферы науки и медицины не верят в потустороннюю жизнь. Но на самом деле, есть целый раздел в науке, который изучает физические изменения в теле человека, происходящие перед смертью и после неё. И многие ученые верят – новая жизнь после смерти есть.

"Вообще я считаю, что каждый уходит туда, куда он хочет. Как говорится, во что верите – так и случится. Я преподаю небольшой курс танатологии, даю модель смерти. В моей модели – человек попадает во временную капсулу, потом переходит в пространство, когда он видит своих родственников, потом, когда молекулярная масса раскручивается, он уходит в коридор Моуди и дальше случается новая жизнь", - рассказывает директор хосписа.

Но, по ее словам, главное - жизнь заканчивается, когда нету памяти.

"То есть мы умираем тогда, когда наша молекулярная масса переносится в другое пространство и родится кто-то другой. Но меня уже это не волнует. То есть все, что я успеваю сделать, нужно успеть сделать в этой жизни. Вот такая вот теория", - подытоживает Анна Горчакова.

Читайте также:

616
Теги:
Белорусский детский хоспис

Лучшим косцом стала женщина как в Липнишках праздник сенокоса отметили

655
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
  • Липнишковские сенокосы
"Каса любіць брусок і сала кусок", - гласит белорусская народная пословица. Соблюдая традиции предков, в Ивьевском районе провели конкурс "Липнишковские сенокосы".

Сначала косцы продемонстрировали, как украсили свои косы куклами-оберегами. "Покосницу" с древних времен делали в июне из самых разных материалов и брали с собой на сенокос. Ее садили у стога, чтобы она оберегала косцов от порезов и приносила удачу.

Но самое главное для участников конкурса – показать свои умения на лугу. Необходимо будет скосить траву на площади около одной сотки. Оценивали не только скорость работы, но и ее качество, высоту покоса.

Третий этап соревнований под названием "Обед на траве" - самый приятный. Сало, колбаса, окорок, драники и блины, огурцы с медом - выбрать победителя было не просто.

Ко всеобщему удивлению, по результатам конкурса максимальное количество баллов набрала жительница Липнишек Анна Силюк. А председатель Ивьевского райисполкома Игорь Генец победил в номинации "Знак качества".

Также на Sputnik:

655
  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    На празднике "Липнишковские сенокосы" в Ивьевском районе определили лучшего косца региона.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Сначала косцы продемонстрировали, как украсили свои косы к празднику. Это был первый этап конкурса.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Куклу-оберег "Покосницу" с древних времен делали в июне из самых разных материалов и брали с собой на сенокос. Ее садили у стога, чтобы она оберегала косцов от порезов и приносила удачу.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Традиции кукол-оберегов в Липнишках сохраняют в кружке "Беларуская лялька" Марии Пякши.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Испокон веков первый сенокос для белорусов был праздничным событием, его ждали с нетерпением.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    В соревновании приняли участие 12 косцов.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    На лугу их встречали с музыкой.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Организаторы отмечают, что принять участие в нем может любой желающий.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Косцы разбирают свой инструмент и готовятся к соревнованию. Оценят не только скорость работы, но и ее качество, высоту покоса.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Самое главное – показать свои умения на лугу. Каждому из участников необходимо было скосить траву на площади около одной сотки.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    "Касі, каса, пакуль раса", - так назвали этап конкурса на прокосе.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Болельщики поддерживают своих участников.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Третий этап соревнований под названием "Обед на траве" - самый приятный.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    "Каса любіць брусок і сала кусок", - гласит белорусская народная пословица.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Участники с удовольствием угощали белорусскими блюдами и закусками.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Сало, колбаса, окорок, драники и блины - выбрать победителя было не просто.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Свежий огурец с медом - любимое летнее угощение белорусов.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    По результатам конкурса максимальное количество баллов набрала жительница Липнишек Анна Силюк.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    А председатель Ивьевского райисполкома Игорь Генец победил в номинации "Знак качества".

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik / Виктор Толочко Альфред Микус

    "Обед на траве" завершал соревнования.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    Вечером гостей пригласили на общий хоровод.

  • Липнишковские сенокосы
    © Sputnik Альфред Микус

    "Липнишковские сенокосы" возрождают традиции предков.

Теги:
соревнования по сенокошению, Ивьевский район (Гродненская область), белорусская кухня, традиции и обряды

От трудного детства до мечты: сирота обманула диагноз ДЦП - видео

0
Татьяна родилась в неблагополучной семье, еще в детстве врачи поставили ей диагноз ДЦП. Несмотря на жизненные обстоятельства девушка живет счастливо: работает, занимается творчеством и даже выходит на подиум. Смотрите на видео историю минчанки о тернистом пути к мечте.

Татьяна Упит и ее сестра Валентина появились на свет недоношенными. Они родились в неблагополучной семье и не в больнице, а дома. "Скорую" вызвали соседи. От увиденного врачи пришли в ужас: помещение, где находилась роженица и дети, было явно непригодно для жилья. Выхаживать девочек отвезли в родильное отделение Червенской райбольницы.

Мать и отца вскоре лишили родительских прав. Таню и Валю отправили в Ждановичский дом ребенка. Еще четверых братьев и сестер распределили по детским домам.

"В доме малютки мы с Валей провели первые семь лет жизни. Но я о том периоде практически ничего не помню. Вернее, постаралась вычеркнуть его из памяти, забыть, как страшный сон. Там было не плохо, а очень плохо. Жизнь-кнутик. Мы же были неразвитые девочки, плохо ходили. Надо что-то делать быстрее, мы не могли, нас наказывали. Не успели – ваши проблемы. Били? Да. В туалете оставляли на ночь. Могли лишить обеда. В тихий час нельзя было моргать. Если моргнешь, попадало", - вспоминает Татьяна.

После Дома ребенка сестры попали в Ивенецкий дом-интернат для детей с особенностями физического развития. Жизнь в Ивенце была радужной, в доме-интернате о детях искренне заботились.

В восемь лет Таню и Валю отправили в Минск на операцию, после которой девочкам пришлось учиться ходить заново.

"Два месяца ноги были в гипсе. Когда его сняли, шага ступить не могли: ноги не слушались, мышцы ослабли. Мы же привыкли ходить на цыпочках, а тут надо было привыкать опираться на всю стопу. Страшно! После операции была долгая реабилитация с лечебной физкультурой. Сажают на велосипед и заставляют педали крутить, а тебе жуть как больно, колени же не гнутся", - рассказывает Таня.

В 14 лет Татьяна узнала, что она стала сиротой. Девочка почти не плакала, ведь она никогда не видела родителей и уже привыкла к мысли, что их нет.

Еще в девятом классе Таня захотела стать кондитером. Ради того, чтобы исполнить мечту, она готова была отказаться от инвалидности. Директор дома-интерната помогла Татьяне получить профессию и "выбила" общежитие. Учеба сначала давалась непросто, а общение с однокурсниками не ладилось.

"Мне казались странными и непонятными их разговоры о выпивке, тусовках. Я была как белая ворона. Плакала поначалу. Потом привыкла, освоилась. На экзамене пекла торт. Заслужила восемь баллов", - делится она.

После выпуска Татьяна работала кондитером в гостинице "Минск". Сейчас Татьяна трудится в одном из сетевых магазинов, делает суши. Администрация магазина ею довольна.

Несколько лет назад Таня получила соцжилье – однокомнатную квартиру в одном из спальных районов Минска. В свободное время девушка играет
на фортепиано и занимается с педагогом. Кроме того, Татьяна часто приезжает в Ивенец навестить детей. Вместе с воспитанниками дома-интерната она участвовала в показе модной одежды. Коллекцию шили специально для особенных детей. Теперь в планах девушки - создать большую семью.

Читайте также:

0
Теги:
сирота, видео, ДЦП