Служитель церкви Роман Артемов

"Плачу, когда никто не видит". Откровения священника детского хосписа

8641
(обновлено 12:52 10.06.2021)
Служителем церкви Роман Артемов из Дзержинска стал осознанно. Как он сам признается, молния по нему не била, с парашютом он не падал и не обещал Богу, что станет священником. А просто захотел и стал.

В 13 он уже прислуживал в храме, затем поступил в Институт теологии БГУ, а после в магистратуру. Отработал распределение (преподавал философию в Новопольском колледже), принял сан и стал работать в Минской духовной академии. А потом в его жизни появился хоспис. И дети.

Корреспондент Sputnik Беларусь Станислав Лобатый и фотограф Виктор Толочко встретились с отцом Романом и поговорили о безнадежно больных детях, чудесах, а также о том, как быть частью церкви и при этом "остаться человеком".

"Хоспис - это не о смерти, а о качестве жизни"

"Я - официальный сопровождающий священник Белорусского детского хосписа - тот, кто сопровождает семьи тяжелобольных детей. А еще окормляющий священник Республиканского клинического центра паллиативной медицины помощи детям. Это две смежные организации", - представляется отец Роман, пока идем по коридорам духовной академии в поисках свободной аудитории.

Детский хоспис - это организация, которая помогает неизлечимо больным детям. И он в жизни нашего героя появился два года назад. Однажды прихожане попросили Романа причастить своего ребенка в паллиативном центре. Оказалось, что ни в центре, ни в хосписе нет своего священника, и митрополит (на тот момент Павел) благословил Романа окормлять эти две организации.

Он рассказывает, что первый раз, когда зашел в хоспис, был легкий шок.

Служитель церкви Роман Артемов
© Sputnik / Виктор Толочко
Первое посещение детского хосписа далось Роману непросто

"Ты заходишь, а там лежит ребенок с кучей трубок в животе. Видел такое и раньше, потому что в реанимации священники крестят детей, и там фактически такие же ситуации. Но первое время было немного некомфортно", - вспоминает иерей.

Роман понял, что не со всеми детьми удастся нормально вести диалог, поскольку некоторые из них обездвижены и не могут общаться. А ведь нужно много и часто говорить с родителями, поддерживать их. Он поступил в психологическую магистратуру в направлении кризисной психологии - "прокачать" квалификацию.

Вылилось в итоге это в то, что в Минской духовной академии для будущих священников открылся целый спецкурс по сопровождению умирающих людей.

"Вроде священник постоянно сталкивается со смертью, но зачастую не знает, как правильно общаться с тяжелобольными людьми. Изучаем, как говорить с детьми о смерти, что делать в тех или иных ситуациях и так далее", - продолжает он.

Сказать, что деток мало болеет – нельзя, что они не умирают – тоже. Хоспис и паллиатив не всегда о смерти, это больше о качестве жизни, говорит священник.

"То есть если ребенок онкологический или паллиативный, то задача – не поскорее угробить их, а обеспечить их качество жизни на том уровне, на котором это возможно. Правильно обезболить, правильно подобрать лекарства. Создать психологическую поддержку, духовную, социальную, юридическую помощь", - констатирует отец Роман.

При этом родители, по словам Романа, испытывают еще больший прессинг, их словно разламывает на части, когда умирает ребенок.

"И поэтому моя задача – не только деток сопровождать, но и поддерживать родителей в момент ухода детей. Важно, чтобы был рядом человек, который знает, что делать дальше, после ухода ребенка", - поясняет он.

Дети быстро понимают, что тебе "по барабану"

Что говорить и как общаться с воспитанниками Белорусского детского хосписа, отец Роман выбирает в зависимости от возраста. Есть целая градация, как и с кем разговаривать. До 12 лет – один подход, после 12 – другой. Самые сложные разговоры, признается он, – с подростками, которые задают очень прямые и не самые простые вопросы.

"Была ситуация, когда уходил 17-летний парень. Я его причащал, исповедовал, а он задавал мне вопросы. Мол, я жить хочу, семью хочу, хочу быть с женщиной - почему я должен умирать? И тут ты понимаешь, что не скажешь ему: "Дружище, у меня все это было, это все не кайф". Он этого не проходил и уже не пройдет. И тогда говоришь: "Прости, я не знаю, что тебе сказать", - рассказывает священник.

И продолжает: самое главное в общении с такими детьми – честность. Когда ты не знаешь, нужно говорить "я не знаю", когда тебе страшно - говорить, что страшно. Дети очень быстро тебя раскусят и поймут, что тебе "по барабану" на них или что тебе не интересно. Настолько все чувствуют, что в следующий раз могут не подпустить к себе.

"Эти дети – уже не дети. Они взрослые, у них глаза взрослых людей. И в них столько преодолений, сколько обычный человек за всю свою жизнь еще не знал. Главное – оставаться с ними до конца включенными, без мысли о том, что тебе делать потом", - добавляет он.

Верят больше в Человека-паука, чем в Бога

Бытует миф, что дети ощущают и воспринимают духовный мир ближе, чем у взрослых.

"Проверить это, к сожалению, невозможно. Но я в это верю. Дети видят реальность по-другому и чувствуют Бога иначе. Им не надо объяснять, что он есть и почему в него надо верить. Они изначально в него верят, как в сказки. И в этом плане с ними легко общаться о смерти. Дети сами иногда задают эти вопросы и принимают это как данность", - растолковывает отец Роман.

И говорит о том, верят ли дети в его россказни.

Служитель церкви Роман Артемов
© Sputnik / Виктор Толочко
В общении с детьми нужно быть честным и искренним, уверен священник

"Тоже зависит от возраста. До 12 лет верят, но не всегда. Многие из них в Человека-паука верят больше, чем в Бога. И тогда сложнее. После 12 начинаются вопросы "почему мне больно", "почему Бог такой, я не хочу с ним дружить" и так далее", - излагает он. И продолжает рассказывать в формате монолога.

***

А еще я им говорю, что умею летать. Конечно, они не верят, смеются с меня, но на этом начинается наше общение. Понимаете, дети в состоянии болезни уже другие. Они верят в то, что я знаю немножко больше их и чувствую Бога. Потому что у меня одежки специальные и крест большой. Верят, что я их не обману, потому что постоянно улыбаюсь и нахожусь рядом с ними.

Ребенок проходит долгий и сложный путь болезни. Это не пару таблеток принять, а курс химиотерапии и кучу-кучу всего. И когда ты приходишь к пятилетнему мальчику или девочке, а они тебе про КТ, МРТ и катетеры рассказывают и показывают следы от этого всего, понимаешь: они не поверят в то, что ты супергерой. Детки больше поверят в то, что ты просто человек. Редко бывает иначе. Только под морфином, но это уже другой вопрос.

Обычно я с ними просто разговариваю. Если они готовы говорить о смерти - говорим. Не готов - даже не трогаем эту тему. Значит, не созрел еще.

С родителями та же история. Они избегают вопросов о смерти - верят в чудо до последнего. И моя задача - проработать с ними план на случай, если мы проиграем. Ведь когда ребенок уйдет, решать вопросы о его погребении в состоянии шока будет невозможно. Таких разговоров немного из общего числа, и они безумно сложные. Потому что в соседней комнате еще живой ребенок, а вам нужно обсудить, что делать после его смерти.

...Помню такой случай зубодробительный. Я причащал пятилетнюю девочку, у нее была опухоль мозга. Крайняя стадия. Она лежала в соседней комнате в то время, как родители решили обсудить план действий, когда малышки не станет. Говорят мне: "Мы платье ей показали, ей понравилось".

Я в ступоре: "Какое платье?" Они: "В котором хоронить будем". И у меня сразу диссонанс: ребенок сам себе выбрал платье на погребение. Спустя неделю я ее отпевал в этом платье...

А знаешь, я больше не боюсь

Как бы это странно не звучало, но моменты с такими детьми дарят очень много радости. У меня есть девочка, которую я навещаю. Ее зовут Аня, ей три и у нее онкология. Но она такая жизнерадостная! При знакомстве она назвала меня Крестов, потому что у меня большой крест. Недавно пришел к ней, а Аня мне показывает своих "бонстиков" (коллекция миниатюрных игрушек - Sputnik) и заявляет: "Крестов, а почему ты не спрашиваешь: "Анечка, что это у тебя за чувачки?"

Была умирающая 12-летняя девочка. Она со мной не разговаривала все три недели, что я ходил в ее десятую палату. Ни капли не реагировала, это был театр одного актера. Прихожу к ней на третьей неделе - привет, как дела. Уже не ожидая никакой реакции, автоматически отвечаю на вопросы, которые сам же и задаю. Она молчала-молчала и потом (я уже собирался уходить) как выдаст: "А ты красивый". Я говорю: "Ну ты тоже красивая". А на следующий день она умерла...

Был еще ребенок в паллиативном центре, который перед уходом посмотрел мне в глаза и сказал: "А знаешь, я больше не боюсь". Причем, он был адекватный, не под морфинами. Почему он так резко это сказал, не понятно.

На самом деле дети - это что-то такое непредсказуемое. Я сопровождаю и взрослых, но они уходят по-другому. У священников, кто отпевает, есть красивые слова: ребенок уходит как чистая птица.

Понимаете, общение с детьми, их непосредственность, такое открытое состояние сердца - оно тебя просто поднимает. Ты понимаешь, что это существо без фальши. Мы привыкли жить в мире масок, игры, лукавства, какого-то расчета. У детей же этого нет.

И после этого я плачу

Я плачу. Часто. Когда никто не видит. Обычно зыкрывшись в машине. Плачу... Это неизбежная деформация, которая происходит, так как я нахожусь в зоне, где победы не будет. Наша победа - это качество жизни, но не выживание.

Я не борюсь со смертью, потому что я не могу победить ее. Я не борюсь с болезнью, потому что я не доктор и не иммунитет человека. Я могу делиться теплом, быть рядом и быть опорой, когда это необходимо.

Служитель церкви Роман Артемов
© Sputnik / Виктор Толочко
Отец Роман признается, что часто плачет

Я помню всех детей, которых отпел, помню все моменты их ухода. Предсмертные хрипы, звуки и запахи, дыхание... Знаю все кладбища, где лежат дети, которых я отпевал. Это не выбросить из головы, оно живет во мне. И бывает так, что накрывает. Когда образы идут один за одним, и ты не можешь с этим ничего поделать. Тогда я плачу, и это нормально. Но этого не видит никто.

Задача священника – эмпатия, глубинное погружение и сопереживание. Если этого нет, то лучше не стоит за это браться и туда идти. Это нормально, в этом смысл священнического служения. Не просто кадилом махать, а погружаться, ощущать боль, сопереживать, травмироваться вместе с людьми. Господь в этом мире устроил так: если радостью делишься, ее становиться больше, если болью - меньше. Это закон психического равновесия.

А чудеса бывают?

И с детьми, и с родителями нужно быть честными и открытыми. И если ты на каком-то этапе сопровождения был нечестен или дал ложную надежду, то у тебя обязательно за это потом спросят у детского гроба. Меня часто спрашивают, бывают ли чудеса. Говорю честно: за все время моего хосписного служения не было. Дети уходят.

Но чудеса, может быть, не в том, чтобы они излечились. Я видел разные ситуации, как уходили люди - кто-то спокойно, а кто-то с дикими болями по 10-балльной шкале. Была ситуация, когда у ребенка по шкале боли должно быть 9-10, но Господь его забрал перед началом этих болей, не дав ему страдать. Разве это не чудо?

Люди не должны брать на себя функцию Бога

В некоторых западных странах применяют эвтаназию, хотя с точки зрения церкви это неприемлемый момент. Во-первых, в таком случае мы берем на себя функцию Бога, которую по идее брать не должны. Во-вторых, если признаем эвтаназию, то нам надо признать и такую особенность, что кто-то должен привести ее в действие. В-третьих, если мы говорим об эвтаназии с точки зрения богословия, то это как преждевременные роды.

На данном этапе паллиативная медицина при грамотном подходе может обеспечивать безболезненный уход. О применении эвтаназии может говорить только тот, кто видел или чувствовал, как это бывает больно и страшно. Вся остальная полемика вокруг этой темы, которую ведут здоровые люди со здоровыми людьми, - детский сад.

Церковь часто обвиняют в помешательстве на деньгах

Меня очень радует, что мы смогли сделать как в хосписе, так и в паллиативном центре все сопровождение умирающих, начиная от момента знакомства и заканчивая погребением, панихидами, бесплатным. Родителям деток не нужно искать священника, думать о том, сколько дать батюшке и так далее.

Служитель церкви Роман Артемов
© Sputnik / Виктор Толочко
В хосписе и в паллиативном центре все сопровождение умирающих бесплатное. Не брать деньги - принципиальный вопрос для священника

Часто церковь обвиняют в том, что мы помешаны на деньгах, что у нас церковный бизнес. С детками все иначе. Не брать деньги - принципиальный вопрос, и от этого ощущается какое-то единение. Родители проникаются доверием еще больше. Даже если потом они хотят пожертвовать, мы не берем ничего.

Нам не хватает человечности

У меня есть страничка в Instagram, чтобы продвигать тему хосписного служения. Чтобы быть ближе к людям, завел и другие соцсети, но Telegram и TikTok освоить так и не смог.

К сожалению, негативное отношение нашего общества к священникам постоянно ощущаю. Когда периодически приезжаю в кафе пообедать, замечаю, что меня фотографируют. Спрашиваю у людей, зачем они это делают - так не знают, что ответить.

Как-то дочке покупал термометр в аптеке, а за мной мужик записывал в Instagram "сторис" с комментариями "смотрите, тут поп стоит и что-то покупает". А мужик в трамвае однажды плюнул мне на подрясник и убежал. С тех пор всегда имею в храме запасной подрясник.

Я хожу в церковном облачении всегда и везде, кроме тренировок (отец Роман занимается кроссфитом - Sputnik). В зале неудобно в подряснике.

Нам просто не хватает человечности друг к другу. Священник – такой же человек, как и все. И отчасти порой даже хуже. Ведь когда человек знает, как правильно, но не делает этого, с него спрос строже. Это и касается священников. Если мы будем среди остальных людей, между нами не будет дистанции, все будет нормально.

Читайте также:

8641
Теги:
священник
Советские пограничники, архивное фото

Полчаса растянули на восемь: история самой известной заставы Беларуси

558
(обновлено 17:35 22.06.2021)
В Гродно подвиг пограничников заставы Виктора Усова, которые первыми приняли удар немецких войск 22 июня 1941, помнят и чтят так же, как и подвиг защитников Брестской крепости. 

ГРОДНО, 22 июн – Sputnik, Инна Гришук. Пограничники небольшой заставы на границе Беларуси, Польши и Литвы более восьми часов сдерживали первые удары немецкой армии и сражались до последнего патрона и последнего вздоха в первый день Великой Отечественной.

Подвиг героев вспоминали в Гродно ночью 22 июня. Студенты Гродненского университета это сделали языком музыки, пластики, жестов, современной хореографии.

Музыкальные номера сопровождались рассказами о простых людях и фактами из военной истории.
© Sputnik / Инна Гришук
Музыкальные номера сопровождались рассказами о простых людях и фактами из военной истории

О первых минутах войны глазами жен и детей

В основу музыкально-танцевальной постановки, которую презентовали у Вечного огня в парке Жилибера в Гродно, легла трагическая история пограничников одной из самых известных в Беларуси застав - имени Виктора Усова. Это подразделение сегодня находится на том же месте, что и 80 лет назад, когда началась война. Именно она стала символом мужества всех пограничников, погибших в первые часы войны.

Акция памяти началась ровно в полночь у Вечного огня в парке Жилибера
© Sputnik / Инна Гришук
Акция памяти началась ровно в полночь у Вечного огня в парке Жилибера

Во время ночного представления в центре Гродно зрителям показали проникновенные хореографические номера о том, какими были первые часы войны для простых людей – пограничников, их жен, детей и матерей. 

"Мать смотрела на спящих детей и уловила звук мотора самолета, который постепенно приближался и превратился в громкий гул. Раздался взрыв, началась пулеметная стрельба, проснувшиеся дети закричали от испуга. В комнату вбежал начальник заставы лейтенант Виктор Усов и его испуганная жена Шурочка. Это нападение! Быстро собирайтесь в комендатуру, здесь нельзя оставаться. Кажется, война", – прозвучало в полночь в тишине ночного города. 

Представление готовили студенты Гуманитарного колледжа ГрГУ имени Янки Купалы. Проникновенные хореографические, поэтические, музыкальные номера сопровождались рассказами о простых людях и фактами из военной истории. 

"Шура и Клава, обняв детей, бежали вдоль стены дома, фашисты уже сильно обстреливали заставу, от взрыва обвалился угол здания. Женщины бежали и в те минуты не знали, что больше никогда не увидят своих мужей. Еще тяжелее пришлось матерям, осознавшим, что их сыновья навсегда остались на поле боя", – продолжал закадровый голос. 

В основе постановки – трагическая история пограничников заставы имени Виктора Усова
© Sputnik / Инна Гришук
В основе постановки – трагическая история пограничников заставы имени Виктора Усова

Зрителям рассказали о подвиге жен других пограничников, которые не успели эвакуироваться и взяли в руки оружие, сражаясь плечом к плечу с мужьями: "Так погибла жена и двое сыновей начальника 7-й заставы, который отражал нападение немецкой армии недалеко от деревни Красное под Гродно". 

30 минут растянулись на 8 часов

По плану "Барбаросса", на захват каждой пограничной заставы отводилось всего полчаса. Немцы хорошо знали численность и вооружение застав, зачастую силы вражеских войск были больше в 10-20 раз. В арсенале у них были танки, самолеты, минометы, автоматы и пулеметы. У пограничников - в основном винтовки.

Война для них началась около четырех часов утра. Пограничники отбили семь атак противников, к 12 часам дня 22 июня держать оборону уже было некому. Они погибли, но первыми показали немецкой армии, что планам о молниеносной войне не суждено сбыться. 

"Немцы взяли в расчет лишь оружие, пулеметы "Максим", методик расчета таких качеств, как мужество и патриотизм в Берлине не оказалось. Пограничники вели бой более восьми часов. Большинство из них – молодые ребята. Рядовым солдатам было по 18-19 лет, командирам – чуть больше 20. О большинстве из них ничего не известно, они остались пропавшими без вести", – говорил рассказчик в представлении. 

И приводил исторические факты о той трагической ночи. Когда в бой вступили вражеские танки, со связкой гранат под один из них бросилась жена начальника 8-й заставы Настя Лебедь. 

"Не ожидавшие решительного отпора немцы решили пограничников в плен не брать. Раненных добивали, жен и детей пограничников расстреливали", – продолжил рассказчик. 

Казалось, что зрители смотрели и слушали получасовую постановку, затаив дыхание, кто-то плакал, кто-то – задумчиво смотрел вдаль, вспоминая о погибших на войне дедах и прадедах. Когда все закончилось, все без исключения, в полной тишине медленно пошли возлагать цветы к Вечному огню. 

Получил пять ранений, но продолжал оборону

Сама застава имени Виктора Усова находится в 30 километрах от Гродно недалеко от Августовского канала. В эту ночь здесь тоже прошел митинг-реквием, к подножию памятника лейтенанту Виктору Усову на плиту с высеченными именами погибших пограничников возложили алые гвоздики, здесь же оставили лампадку, зажженную от Вечного огня в Гродно.

В 2 часа ночи митинг-реквием прошел на заставе имени Виктора Усова в 30 километрах от Гродно
© Sputnik / Инна Гришук
В 2 часа ночи митинг-реквием прошел на заставе имени Виктора Усова в 30 километрах от Гродно

Историю гибели лейтенанта Усова и его отряда здесь знает каждый солдат. Один из них провел небольшую экскурсию по музею. На полках – гильзы от пуль и снарядов, куски колючей проволоки, фуражки, очки, бытовые предметы, которыми пользовались пограничники 80 лет назад. Все найдено во время раскопок на территории заставы. Коллекция постоянно пополняется. Самый ценный экспонат – личный револьвер Виктора Усова. 

Лампадка, зажженная от Вечного огня в Гродно, как символ памяти о павших героях
© Sputnik / Инна Гришук
Лампадка, зажженная от Вечного огня в Гродно, как символ памяти о павших героях
"Это личный револьвер лейтенанта Виктора Усова. Его нашли рядом с телом с пустым барабаном, он сражался до последнего патрона. В ту ночь, вся застава поднялась по тревоге, надевали, что успели, взяли оружие. Тело Усова нашли только через 11 лет", – рассказывает солдат Максим Смольник. 

Усов получил пять ранений, но продолжал руководить обороной заставы, 6 мая 1945 года ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Он погиб в окопе, когда уже понимал, что смерть неизбежна, в руках сжимал снайперскую винтовку. Вражеская пуля попала в висок, взрыв обвалил край траншеи и похоронил тело героя. Тело Усова нашли в 1952 году во время раскопок на территории заставы, тогда же удалось восстановить картинку последних минут его жизни.

На заставе работает музей, который ежегодно принимает сотни экскурсионных групп. Главный экспонат - револьвер Виктора Усова
© Sputnik / Инна Гришук
На заставе работает музей, который ежегодно принимает сотни экскурсионных групп. Главный экспонат - револьвер Виктора Усова

Память героя вспоминают каждый день

В первый день войны застава была практически разрушена. Здесь рассказывают, что после освобождения Беларуси в местных лесах люди пытались пилить деревья, но топоры отскакивали, а пилы ломались о застрявшие в стволах свинцовые пули. После войны заставу снова отстроили и назвали именем погибшего героя. 

Виктор Усов навсегда зачислен в личный состав подразделения. Его имя зачитывают первым на ежедневных боевых расчетах. Каждый отправляющийся на дежурство наряд подходит к памятнику, чтобы почтить память героя минутой молчания. В одной из казарм стоит всегда аккуратно застеленная кровать Усова, на ней – фуражка, на стене – портрет лейтенанта. Все это – как напоминание, что подвиг первого командира здесь никогда не забудут. 

 Виктор Усов навсегда зачислен в список личного состава подразделения
© Sputnik / Инна Гришук
Виктор Усов навсегда зачислен в список личного состава подразделения

Читайте также:

 

558
Теги:
Гродно, Брестская крепость, Беларусь
Темы:
22 июня: день начала Великой Отечественной войны
Брестская крепость — Главный монумент

Неизвестные защитники Брестской крепости: в бою кавказцы

1080
(обновлено 15:21 22.06.2021)
Про героическую оборону Брестской крепости сказано и написано много, тем не менее, хватает и недоговоренностей. Одна из дискуссий, которая периодически разгорается, – участие кавказцев в защите Цитадели.

Некоторые говорят о 200 защитниках-кавказцах, другие – о 400. Разобраться в этой непростой арифметике Sputnik помог директор мемориального комплекса "Брестская крепость-герой" Григорий Бысюк.

К началу Великой Отечественной войны в Брестской крепости дислоцировались части и подразделения Западного Особого военного и Белорусского пограничного округов. Сколько было военных, достоверно установить практически невозможно: списки личного состава воинских частей не сохранились. Главный источник информации – воспоминания выживших и отрывочные архивные данные, на основании которых установлено: в июне 1941 года в крепости было около девяти тысяч человек (с учетом гражданского населения).

Задача – выйти из крепости

"Часть личного состава была вне крепости–в летних лагерях, на учениях, на строительстве 62-го Брестского укрепрайона. На случай начала войны находившиеся в крепости должны были выйти в районы сосредоточения и занять укрепрайон. Для того чтобы прикрывать выход подразделений из крепости, отводился стрелковый батальон, усиленный артдивизионом", – рассказал Бысюк.

По его словам, 22 июня гарнизон крепости попытался вырваться из окружения. К 9 часам утра это удалось сделать примерно половине численного состава. В Цитадели остались около 3,5-4 тысяч человек, в том числе семьи многих командиров.

Многонациональный состав

Согласно анализу имеющихся сведений, в подразделениях Брестского гарнизона в 1941 году проходили службу представители около 30 национальностей и народностей СССР.

Были там и призывники из Закавказских республик:

  • Азербайджан (установлены имена 9 человек, из них 3 погибли, их имена увековечены на мемориальных плитах);
  • Армения (известны имена 18 человек, из них 8 погибли, их имена увековечены на мемориальных плитах);
  • Грузия (известны имена 9 человек, из них 4 погибли, их имена увековечены на мемориальных плитах).

Также в обороне Брестской крепости принимали участие представители народов Северного Кавказа, в том числе Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики.

"В картотеках мемориала учтен 21 защитник крепости, призванный разными военкоматами Чечено-Ингушской АССР: 10 чеченцев, 4 русских, 2 татарина, 2 еврея, 3 ингуша. Имена 7 погибших увековечены на мемориальных плитах", – отмечает директор комплекса.

Увековечить память

Бысюк отметил, что в послевоенные годы писатели и исследователи из разных регионов СССР стремились увековечить память о своих земляках.

Этим, в частности, занимался чеченский писатель и драматург Халид Ошаев. В книге "Брест – орешек огненный" он привел 240 фамилий мужчин, призванных из ЧИАССР в части и подразделения Брестского гарнизона. В 2004-м году его сын Мусса Ошаев издал книгу "Слово о полку Чечено-Ингушском" со списком воинов, призванных из ЧИАССР, там значилось уже 275 фамилий.

По словам директора мемориала, оба автора в указанные списки включили всех призывников из ЧИАССР, которых они считали служившими в Брестской крепости на основании сведений родственников и односельчан.

При рецензировании рукописи книги "Брест – орешек огненный" сотрудники мемориала обращались к издателям с рекомендацией собрать и представить соответствующие документы (воспоминания, показания очевидцев, сведения военкоматов), на основании которых можно сделать вывод об участии в обороне Брестской крепости, города или гибели в ходе боев лиц, указанных в списке. "Такими документами мы по сей день не располагаем", – сожалеет Бысюк.

Сведения из районных военкоматов ЧИАССР о призыве накануне Великой Отечественной войны утрачены, поэтому подтвердить документально факт призыва и направления для дальнейшего прохождения службы в Брестскую крепость не представляется возможным.

Установлено, что общее число погибших в Брестской крепости военнослужащих, по национальности относящихся к кавказским народам, – 23 человека. Среди них:

  • Адыгейцы – 1
  • Азербайджанцы – 1
  • Армяне – 8
  • Балкарцы – 1
  • Грузины – 4
  • Ингуши – 2
  • Карачаевцы – 1
  • Кумыки – 1
  • Чеченцы – 4

Как дрались кавказцы в крепости

В 1957 году командир отделения 8-й стрелковой роты 455-го стрелкового полка младший сержант Владимир Пономарев прислал в музей письмо, где поделился воспоминаниями  об участии в обороне крепости.

"Трудно припомнить фамилии моих героев – узбеков, аварцев, чеченцев – пулеметчиков, которые сутками лежали у пулеметов. Они знали, куда стрелять, где огневые точки врага, и боялись, что их смена плохо отразится на боевых операциях... В ночные "охоты" чаще всего брал Али Алиевича Джукаева (сведений о судьбе нет – Sputnik). Нож чеченца ... и мой немецкий разговор давали нам много удачи..." – делится воспоминаниями Пономарева со Sputnik Бысюк.

Также директор мемориала предоставил воспоминания рядового 455-го стрелкового полка Али Гайтукаева, который был снайпером-наблюдателем, но больше занимался работой писаря при роте. Гайтукаев отмечал, что с началом войны кругом творилась неразбериха: "одни бросались в подвалы, другие просто бегали по двору".

Позже Гайтукаев наткнулся на лейтенанта и доложил ему о том, что в казарме остались документы роты.

"Он тут же приказал мне, чтобы я немедленно вернулся и взял их. Я вернулся и забрал папку с документами. Наш командир жил в городе, поэтому командование брали на себя сержанты и даже солдаты. Когда я выбежал из казармы с документами к воротам, то оттуда солдаты отступали обратно от ворот, говоря, что у ворот немецкий танк", – говорится в воспоминаниях.

После один солдат скомандовал скатить бревна, которые лежали в крепости штабелями, в ров с водой. По ним бойцы и выбрались из крепости.

"В Бресте мы достали боеприпасы и начали оборону города, но сила противника была мощная, и мы не могли удержать линию фронта, с боем отступали в таком порядке: Жабинка, Кобрин, Береза, Слуцк, Бобруйск, Могилев, Орша. Из выбравшихся со мной из крепости из нашей роты не было никого. Вышел из крепости в тот же день", - отметил Гайтукаев.

Кого можно считать участниками обороны Брестской крепости

Этот вопрос выносился на заседание ученого совета мемориального комплекса 15 июля 1975 года. По его итогам принято решение считать участником обороны Брестской крепости:

  • всех военнослужащих, воспитанников воинских частей, служащих Красной армии, которые находились на территории крепости к началу нападения войск фашистской Германии и приняли участие в боевых действиях;
  • военных и служащих Красной армии, которые в момент фашистского нападения находились вне крепости, но прибыли с началом войны в расположение частей на ее территории и приняли участие в боевых действиях;
  • членов семей командного состава и сверхсрочнослужащих, которые проживали на территории крепости к началу нападения фашистской Германии и приняли участие в боевых действиях.

Также к ним относятся военные, которые ушли из крепости до ее окружения, и те, кто встретил войну в Бресте и его пригородах – участник боев в районе города.

А еще те, кто принял бой в полосе государственной границы (за пределами крепости) – военнослужащие 17 Краснознаменного пограничного отряда, 62 укрепрайона (и занятые на его строительстве) – участники приграничных боев в июне 1941 года.

Воспоминания офицера СС

Борис Шадыжев в художественно-документальной повести "Шагнувший в бессмертие" описывает эсэсовского офицера, сына литовского помещика Антанаса Станкуса, который вспоминает, как израненные защитники Брестской крепости выходили в штыковые атаки с выкриками на непонятном гортанном языке. Также сказано о последнем защитнике крепости – Умат-Гирее Барханоеве, который якобы застрелился перед строем немецких солдат.

Как утверждает директор мемориального комплекса, это все – вранье.

В 1941-м году иностранцы в вермахте и частях SS не служили, их стали привлекать к службе только с 1943-го, рассказывает Бысюк.

Утверждается, что "эсэсовская дивизия стояла недалеко от Брестской крепости в городе Перемышль на реке Буг". Для того чтобы это опровергнуть, достаточно посмотреть на карту: Перемышль находится более чем в 300 километрах от Брестской крепости, и расположен город на реке Сан.

Также документально не подтверждены участие в обороне крепости, пленение и гибель Барханоева. В картотеках учета офицерского состава и учета безвозвратных потерь Центрального архива Министерства обороны РФ значится имя старшего сержанта Османа Барханоева, но он погиб в 1944-м году под Одессой.

Память живет

Директор мемориального комплекса отмечает, что ныне живущие потомки защитников крепости интересуются прошлым их дедов и прадедов: отправляют запросы, чтобы установить судьбы погибших. Письма поступают из разных стран. 22 июня 1941-го года украинцы и русские, белорусы и грузины, армяне и азербайджанцы стояли плечом к плечу, принимали свой первый, а кто-то – и последний бой.

Память об их подвигах застыла в мемориалах и обелисках, в надписях на стенах крепости, в книгах и кинофильмах, в экспонатах, которые берегут для будущих поколений работники мемориального комплекса.

Читайте также: 

1080
Теги:
Брест, Великая Отечественная война (1941-1945), Брестская крепость
Темы:
22 июня: день начала Великой Отечественной войны

Беларусь и Россия завершают создание совместных военных центров

0
Глава белорусского оборонного ведомства отметил, что страны в очередной раз готовы показать высокий уровень оперативной совместимости, слаженности и полевой выучки войск во время масштабных военных маневров "Запад-2021".

МИНСК, 23 июн - Sputnik. Беларусь и Россия в ближайшее время завершат создание совместных центров подготовки войск и сил, заявил в среду министр обороны республики Виктор Хренин, выступая на IX Московской конференции по международной безопасности.

Он напомнил, что совместные центры будут созданы как на территории Беларуси, так и Российской Федерации (в Калининградской и Нижегородской областях).

"В вопросах обеспечения региональной безопасности мы продолжим развитие современной белорусско-российской региональной группировки войск", - сказал Хренин.

Министр также добавил, что в сентябре войска обеих стран будут участвовать в совместных учениях "Запад-2021" и "продемонстрируют высокий уровень оперативной совместимости, слаженности и полевой выучки".

"И это не бряцание оружием, это нормальная ответная реакция на беспрецедентный рост количества мероприятий оперативной подготовки стран-членов НАТО вблизи наших границ", - заметил руководитель ведомства.

Три центра

В начале марта этого года в Москве министр обороны Беларуси Виктор Хренин провел переговоры со своим российским коллегой Сергеем Шойгу. Главы оборонных ведомств обсудили работу совместной системы ПВО и договорились создать три совместных учебно-боевых центра: два в России, один – в Беларуси (Гродненская область).

Планируется, что на белорусской территории будут готовить боевые экипажи для Су-30 СМ, а также обучать белорусских специалистов работе на современных зенитных ракетных комплексах.

0
Теги:
Виктор Хренин, Министерство обороны Беларуси, Беларусь