Портрет девочки Веры Курьян, который обошел весь мир

Малолетняя узница "Озаричей": я помню запахи войны

336
(обновлено 01:15 22.06.2019)
Лицо этой девочки известно всему миру – именно ее, замотанную в тряпье, снял военкор сразу после освобождения концлагеря "Озаричи" весной 1944-го.

Эти две фотографии, сделанные при освобождении концлагеря в Озаричах, стали культовыми. Они публиковались во многих изданиях мира. И в своей простоте и масштабности стали приговором войне.

Верочка Курьян, девочка, чей взгляд запомнили миллионы, выжила, выросла, вышла замуж, стала Верой Сергеевной Солонович. Сегодня она живет в Бобруйске. Корреспондент Sputnik Игорь Козлов встретился с ней.

"Ражала, калi жыта жалi"

По паспортным данным я родилась 24 января 1939 года. Во время войны наш дом вместе со всеми документами сгорел, а после освобождения в новых документах возраст детей определялся по внешнему виду. Дата рождения указывалась произвольно.

Если верить паспорту, Вере Солонович 80 лет
© Sputnik Игорь Козлов
Вера Солонович не знает, сколько точно ей лет

После войны я не раз спрашивала у своей матери, когда же я точно родилась. Ответ был прост: "Калi бацька прыйшоў з фiнскай вайны. Я вас усiх ражала, калi жыта жала цi бульбу капала. Ражу, пакладу ў люльку, а сама iду ў поле. З люлькi вы не вывалiцесь, а калi трохi i пакрычыце, дык нiчога".

Возможно, я моложе на год, ведь советско-финская война закончилась в 1940 году.

Подветка

Наша деревня Подветка была небольшой, всего тридцать дворов. Это Октябрьский район Гомельской области недалеко от Светлогорска. В деревне были две фамилии – Гарбар и Курьян. Все переженились и перероднились, бывало, что жених и невеста были одной фамилии. Пришлым был только Иван Голуб, его называли примаком.

Вторая фотография из озаричского цикла, которая ужаснула мир
© Public Domain.
Вторая фотография из озаричского цикла, которая ужаснула мир

Сейчас в деревне не осталось никого, старики умерли, а молодежь уехала в город. Я каждый год езжу туда на Радуницу и убираю могилы на деревенском кладбище. Рядом с деревней лес, очень большой, можно было заблудиться. Лес тянулся на 18 километров. Зверя в лесу в то время было много.

Я помню, как в детстве на Пiлiпаўку (Филипповский пост – он начинается 28 ноября и заканчивается на Рождество 7 января) мы слушали вой волков. Недалеко от дома, метрах в пятистах. С самого раннего детства мы знали, что обижать волчат нельзя – месть волчицы будет суровой. Собаку, овечку или козу со двора уведет. Но у нас тогда всего этого не было, волки обходили наши подворья стороной.

Больные в ожидании машины для отправки в госпиталь. Концлагерь Озаричи
Больные в ожидании машины для отправки в госпиталь. Концлагерь Озаричи

Бабинец

Начало войны я знаю только по рассказам деда и тетки Ходосьи. Бои в районе нашей деревни были очень жестокие. Немцы на танках гонялись за людьми. Все убегали куда глаза глядят. Моя мать убегала с только что родившейся сестрой на руках, а меня взял отец, бежали к лесу. Когда немецкий танк начал гоняться за нами, отец отбросил меня в сторону, а сам перепрыгнул через забор. Танк не стал преследовать отца, а развернулся и поехал прямо на меня. Я была почти под его гусеницами, в последний момент меня отбросил в сторону Иван Голуб.

Концлагерь Озаричи. Трупы женщин и детей
Концлагерь Озаричи. Трупы женщин и детей

Почему танк не стал гнаться за отцом? За забором находились немцы, которые схватили отца. В плену у них он провел три дня. Его отбили отступавшие бойцы Красной армии, с которыми он ушел за линию фронта.

Уцелевшие жители деревни укрылись на большом болоте, которое называлось Бабинец. Там я оказалась вместе с матерью, братом Женей и сестрой Олей. Вместе с нами были дед и тетка Ходосья с двумя детьми. Всю войну мы провели на этом болоте. В деревню вернуться не могли – немцы спалили ее практически всю, оставив только те дома, где они расквартировались.

Кормил нас лес: ягоды, грибы – всего было в достатке. В то время в наших лесах водились тетерева и глухари. Вместо мыла летом заваривали золу, ею и мыли нас. Тетка моего отца Кристина (ее дом не сожгли, поскольку в нем жили немцы) ходила в деревню и крала своих же кур.

Сироты. Концлагерь Озаричи. Слева – 15-летняя Настя Жданович
Сироты. Концлагерь Озаричи. Слева – 15-летняя Настя Жданович

У ее дома стоял часовой. Она поотворачивала головы курам и побросала всех в постилку. А петух не помещался. Она ему голову свернула и бросила в кадушку, где хранилось зерно. Но петух быстро отошел, вскочил на забор и стал кукарекать. Вот под этот петушиный шум она ползком отходила к лесу – петух отвлек внимание часового.

Концлагерь Озаричи и освобождение

В самом начале марта 1944 года немцы стали сильно обстреливать Бабинец. Нас выбили из леса и погнали в концлагерь "Озаричи". В лесу мы могли хоть как-то питаться, а в лагере были лишены всего. Лагерь был обнесен колючей проволокой, кругом вышки с немцами, по всему периметру мины.

Мы все были обречены: люди лежали на промерзшей земле, болели сыпным тифом, больные заражали здоровых. Нам просто повезло, что нас освободили 19 марта 1944 года, еще бы две недели, и никого в живых в лагере не осталось бы.

Братья 11-летний Моисей и 9-летний Гриша Беляковы из Кировского района Могилевской области. Их мать погибла в концлагере Озаричи.  18 марта 1944
Братья 11-летний Моисей и 9-летний Гриша Беляковы из Кировского района Могилевской области. Их мать погибла в концлагере Озаричи. 18 марта 1944

В Озаричах я впервые в своей жизни сфотографировалась. Меня потеряли, и искать меня отправилась тетка Ходосья. Фотокорреспондента она приняла за переодетого немца, а фотоаппарат – за неведомый для нее вид оружия и решила, что нас с ней будут убивать. Она сказала фотокорреспонденту, что если он решил нас убить, то пусть быстрее, не мучает.

На снимке на заднем плане виден силуэт человека – это моя тетка Ходосья. А вот обстоятельств, при которых появился другой снимок, который назвали "Советский ребенок рядом с убитой матерью", я не помню. Я показывала этот снимок тетке Ходосье и своей землячке Параске, которая была в концлагере с нами. И обе они сказали, что это моя мать лежит, а рядом я с ней.

Концлагерь Озаричи. Погибшие от взрывов мин, 18 марта 1944 года
Концлагерь Озаричи. Погибшие от взрывов мин, 18 марта 1944 года

После освобождения солдаты отказывались заносить мать в кузов грузовика, думали, что мертвая. Но дед не сдавался, где-то он нашел кусок стекла и поднес к носу матери, стекло запотело: мать была жива. После этого ее погрузили в машину.

Запахи войны

После освобождения из концлагеря нас привезли в Хойники. Домой тогда мы вернуться не могли, наша деревня находилась на линии фронта, где еще полгода шли ожесточенные бои. Нас всех сразу отправили в баню. Здание было белым – я никогда не видела до этого белых домов. Оно показалась мне неестественным. Люди долго из него не выходили. А из окон шел пар.

Тетка Ходосья решила, что это душегубка и нас будут травить там газом. Всем нам она приказала, что когда мы войдем в это помещение, то должны как можно глубже вздохнуть, чтобы, умирая, не мучиться. Я так и сделала. Этот запах распаренных грязных человеческих тел остался со мной навсегда. Понимайте меня, как хотите, но когда человек не мылся годами – воняет он похуже скотины.

Концлагерь Озаричи. Заключенные выходят из лагеря 18 марта 1944
Концлагерь Озаричи. Заключенные выходят из лагеря 18 марта 1944

Второй запах, который остался со мной навсегда, появился уже после войны. Из нашего леса шла как-то женщина в красивом желтом платке. Она спросила у меня, как дойти до соседней деревни, и в благодарность угостила "кое-чем". Это "кое-что" очень вкусно пахло. Сегодня бы я сказала, что это было похоже на халву. Но тогда я не знала, что это такое. Я побежала узнать к тетке Ходосье, чем меня угостили. Это была "макуха" -  жмых, которым кормят скот.

Позже, когда я уже собралась замуж и мой будущий муж привез меня к родителям, я услышала, как его мать сказала: "Коля, замочи макуху". Я упала в обморок. Моя будущая свекровь решила, что я или больная, или беременная. Мужу потом пришлось объяснять, что это не так.

Послевоенные страхи

Позже фотокорреспондент, который сделал этот снимок в Озаричах, приезжал к нам в деревню, хотел увидеть меня. Колхозный бригадир Адам приходил к нам домой и говорил, что тот хочет расспросить меня про концлагерь. Тетка и мать загнали меня под полати, а мне так хотелось встретиться с ним. Но страх был очень сильным.

За те три дня, которые отец провел в немецком плену, он получил 15 лет лагерей и был отправлен на Волго-Дон. Не помогли фронтовые ордена и медали. Домой он вернулся только после смерти Сталина, позже был реабилитирован.

Мать запрещала мне рассказывать, что я была в концлагере. Это было время, про которое у нас, белорусов, принято говорить "галеча". Не было ничего, жизнь начинали с нитки и иголки. Не знаю, можно ли об этом говорить и писать.

Концлагерь Озаричи. Люди покидают лагерь 19 марта 1944
Концлагерь Озаричи. Люди покидают лагерь 19 марта 1944 года

Когда мы вернулись в свою деревню, то убитые немцы лежали штабелями, их некому было хоронить. Чтобы не допустить эпидемии, власти приказали захоронить всех, в том числе и немцев. Но сил копать могилы ни у кого не было, их кое-как присыпали.

А позже в деревню стали приходить старьевщики. Они собирали одежду, кости скота – все что угодно. Но откуда у нас была одежда? Латка на латке, все шитое перешитое. Многие раскапывали немецкие могилы и собирали остатки одежды и кости. Взамен старьевщики давали иголки, нитки, булавки.

Читайте также:

336
Темы:
75 лет освобождения Беларуси (51)
Загрузка...


Орбита Sputnik