Павел Легкий: "Бабушка прошла 200 километров, чтобы повидаться с дедом"

5278
(обновлено 13:21 04.05.2020)
Во снах иногда возвращаются деды – признает первый замминистра информации Беларуси Павел Легкий. Их историями он поделился с корреспондентами Sputnik.

Рассказывая о войне детям, Павел Легкий вспоминает пятерых человек – двух родных дедов, крестного и дедушек своей супруги.

"Всех пятерых объединяет одна фронтовая военная судьба: все пятеро были на фронте, все пятеро были на передовой, были ранены, живыми и на своих ногах вернулись домой. Большая удача по тем страшным временам", – вспоминает Павел Николаевич.

Для Павла Легкого этот рассказ – не дежурные воспоминания ко Дню Победы. В детстве он был близок с дедами и признается: они до сих пор иногда приходят во снах.

"Я назван в честь моего деда Павла. Павла Павловича, отца моей мамы. Он пережил оккупацию, в 1944 году его призвали в армию. Был он заряжающим. В деревне его уважали. Бабушка его очень любила", – рассказывает Павел Легкий.

Когда женщины в деревне, откуда был родом Павел Павлович, узнали, что их мужей будут отправлять из Минска с железнодорожного вокзала на фронт, некоторые из них, в том числе и его бабушка, пешком отправились из деревни в Западной Беларуси в Минск.

"Пошли пешком почти 200 километров до Минска, переночевали в руинах, чтобы на несколько минут своих мужей увидеть", – вспоминает Павел Николаевич.

Его дед освобождал Польшу, воевал в Германии, брал Берлин. В апреле в уличных боях в Берлине был ранен, награжден медалью "За отвагу". Он не говорил о войне, но его дочь все же рассказала сыну одну историю.

"После боя собрались в землянке, и мой дед буквально на минуту вышел. В этот момент то ли бомба, то ли тяжелый снаряд попал в землянку. Все погибли, а деда не тронуло. Он вернулся, а его земляки, те, кого он сызмальства знал, лежат. Страшная история", – вспоминает Павел Легкий.

Дед по отцовской линии – Петр Яковлевич – помогал партизанам.

"Однажды его и еще нескольких жителей деревни, которых немцы подозревали в помощи партизанам, заставили выкопать себе могилу. Продержали у ямы день, а потом всех отправили в концлагерь. Неподалеку от Бреста во время авианалета – бомбили какой-то немецкий объект – ему и еще двум односельчанам удалось бежать", – вспоминает внук Петра Яковлевича его историю.

Один из троих был ранен. Петр Яковлевич его не бросил.

В будущем – уже во время освобождения Беларуси – спасут и его самого. Петра Яковлевича призвали сапером, однажды бомба, упавшая с немецкого самолета, разорвалась так близко, что его отшвырнуло в сторону, контузило, засыпало землей.

"Погиб бы он, если бы его не спас человек из той же местности, откуда он родом был. Вот судьба, наверное, отыграла. Односельчанин увидел клок волос, торчащий из песка, и откопал моего деда. У него еще билось сердце", – говорит Павел Николаевич.

Но он вспоминает не только военную историю Петра Яковлевича.

"Человек, который никогда не сидел без дела, много работал, человек, которому я многим обязан. Когда мама заболела, он и бабушка меня растили. У меня есть такая нежная фотография, где я стою на скамейке, и дед меня держит. И то, как руками держит пацана, как он ребеночка держит – это же о многом говорит", – вспоминает Павел Николаевич.

Он всегда вспоминает и крестного – человека, который был еще молодым парнем, когда его призвали в пехоту.

"И когда немцы в районе Вислы пытались прорваться, он в бою уничтожил 14 фашистов, троих взял в плен. За это был удостоен Ордена Красной звезды, но никогда не рассказывал об этом. Когда-то я попросил: ну расскажи, как было-то? Он мне рассказал про поле – жуткое поле боя после наступления. Оно все усеяно людьми. Эта страшная картинка для меня осталась, и я тогда начал понимать, что война – вовсе не картинные подвиги, как в кино, все гораздо страшнее", – признается Павел Легкий.

Его дедов объединяет и то, что все они были простыми крестьянами, много работали, растили детей.

Воспоминания о них – в рассказе Павла Легкого.

"Фронтовая перекличка" – традиционный проект пресс-центров Sputnik Ближнее Зарубежье. В 2020 году мероприятие будет проводиться в третий раз. Но ограничительные меры по причине пандемии COVID-19 внесли коррективы.

Видеомостов, связывающих пресс-центры разных редакций, не будет. Будут публиковаться видеоролики с известными гражданами и государственными деятелями этих стран, которые расскажут семейные истории об участниках Великой Отечественной войны.

5278
Теги:
Великая Отечественная война (1941-1945), Павел Легкий, День Победы, Минск, Беларусь
Темы:
Видеоистория Великой Победы (32)

"Холокост" означает "всесожжение": страшные кадры из архивов

1539
(обновлено 12:07 27.01.2021)
Жертвами Холокоста стали шесть миллионов евреев. Больше миллиона до сих пор остаются безымянными.

"Хрустальной ночью" называют события ноября 1938 года. Улицы немецких и австрийских городов в ту ночь были покрыты осколками витрин принадлежавших евреям магазинов и синагог.

В массовых погромах погиб как минимум 91 еврей. Полиция самоустранилась от попыток препятствовать происходящему. События этой ночи историки называют началом Холокоста.

Тогда мировые лидеры не разорвали дипотношений с Германией.

Третий рейх не сразу сформулировал "окончательное решение еврейского вопроса". Сперва нацисты настаивали только на принудительной эмиграции евреев из Германии.

В 1938 году газета СС "Das Schwarze Korps" писала: "Ни один немец не должен жить под одной крышей с евреями".

К началу войны 350-400 тысяч евреев покинули Германию, Австрию и Чехословакию.

В 1938 году возможность для эмиграции была фактически сведена к нулю, а 18 октября 1941 года – полностью запрещена. От плана "переселения" нацисты перешли к плану "тотального уничтожения".

1 ноября 1941 года на территории Польши началось строительство лагеря смерти Белжец. К февралю здесь построили три газовые камеры. Люди входили туда без одежды, вывеска на камерах гласила – "Душевые".

За годы войны было построено более 42 тысяч лагерей и гетто. Евреи гибли в газовых камерах, в массовых расстрелах, во время бесчеловечных медицинских экспериментов.

История знает только один удавшийся побег из лагеря смерти. Из 320 участников восстания в лагере "Собибор" до конца войны дожили только 53 человека. Сразу после побега заключенных, лагерь был закрыт и стерт с лица земли. Тех, кто не участвовал в побеге, убили.

На месте "Собибора" немцы вспахали землю, засадили ее капустой и картофелем.

"Евреев останется мало. В целом, можно сказать, что около 60 процентов из них придется ликвидировать, и лишь 40 процентов можно использовать в качестве рабочей силы", – писал в своих дневниках пропагандист рейха Йозеф Геббельс в 1942 году.

Несмотря на опасность, на оккупированных территориях были те, кто пытался помочь евреям спастись и перебраться в безопасные места. Эти люди удостоены звания "праведников народов мира".

По официальной статистике – их 23 тысячи 226 человек. В Беларуси этого звания удостоен 641 человек.

На медали, которой награждаются "праведники мира", сказано: "В благодарность от еврейского народа. Кто спасает одну жизнь, спасает весь мир".

В Международный день памяти жертв Холокоста вспомните, как начиналась и к чему привела страшная идеология.

1539
Теги:
фашизм, Международный день памяти жертв Холокоста, Холокост
Темы:
Видеоистория Великой Победы (32)
Колонна узников минского гетто, 1941 год

Минское гетто: история одного еврейского мальчика

3380
(обновлено 10:39 27.01.2021)
Накануне Дня памяти жертв Холокоста Sputnik расспросил бывшего узника Минского гетто, сбежавшего в 1943-м с мамой в партизаны, о его военном опыте: смерти, убийцах и спасителях, а также о сопротивлении – почему его не было сначала и как оно было организовано позже.

Почему минские евреи согласились идти в гетто, почему не сбежали и хотя бы не попытались спастись – разговор с Яковом Владимировичем Кравчинским начинаем вопросом, который в нынешнем веке кажется таким очевидным…

Когда началась война, ему было 9. У них с родителями была квартира на тогдашней Торговой, а сейчас Зыбицкой улице. Папа заведовал хлебным магазином недалеко от Консерватории. Летом 1941-го семья ждала пополнения. Маленький братик родился уже в гетто…

"Мы не знали, что происходило с евреями в Польше, до нас это не доводилось. А тех евреев, которые перебежали из Польши сюда до войны, начали обвинять, что они паникеры, что они шпионы. Их вылавливали и отправляли подальше… Наши старики помнили Первую мировую, и, когда вошли немцы, они говорили, что это очень культурная нация, что немцы защищали их от польских погромов. Они считали, что ничего плохого быть не должно. Говорили: "Ну, поселят, и все…" А к чему это привело, вы знаете…" – говорит Яков Владимирович.

27 января мир отмечает Международный день памяти жертв Холокоста. В этот день в 1945 году был освобожден Освенцим. По случаю 75-й годовщины освобождения узников Освенцима в этом году в Израиле состоятся мероприятия с участием высоких гостей. Анонсирован, в частности, визит президента России Владимира Путина.

Когда началась война, Якову Кравчинскому было 9 лет
© Sputnik / Виктор Толочко
Когда началась война, Якову Кравчинскому было 9 лет

Яков Кравчинский в этот день будет, скорее всего, в Минске. Но тоже будет отмечать его. Помимо многомиллионного общего списка жертв Холокоста, у него есть собственный: бабушка и дедушка, дяди и тети, маленький брат – тот, что родился уже в гетто…

Sputnik попросил Якова Владимировича рассказать о том, что он видел и пережил в те несколько лет под немецкой оккупацией.

Первые дни бегал с пацанами смотреть на немецкую технику

Когда началась война, я был у бабушки и дедушки в деревне Лоша в Узденском районе. Меня туда отправили, потому что мама была на девятом месяце. Но началась война, и меня привезли обратно.

Отцу сказали явиться по предписанию в укрепрайон. Но даже переодеть не успели. Их там окружили, и он оказался в концлагере на Широкой…

Первых пару дней было тихо. А потом начались бомбежки. Я еще помню, как мы бежали на площадь Свободы, искали там щели, где можно было спрятаться – мы жили на улице Торговой, – а потом бомбежки прекратились, и в город вошли немцы.

Маленький Яша с родителями - мамой Дорой Тевелевной и отцом Владимиром Иосифовичем
© Sputnik / Виктор Толочко
Маленький Яша с родителями - мамой Дорой Тевелевной и отцом Владимиром Иосифовичем

Помню, мы с пацанами еще первые дни бегали к Оперному театру. Там их очень много было: и немцев, и техники, а нам же, пацанам, это интересно. А они нас фотографировали, бросали нам конфеты. А потом началось… Приказ полевого коменданта: все евреи – в гетто. И мы вынуждены были пойти в гетто…

Люди шли в гетто, тащили вещи, а мама не могла – она же была в положении. Взяла какие-то простыни, всякую мелочь, чтобы переодеться. Нас поселили в бывшем детском саду в Санитарном переулке, за ним уже была проволока. И вот представьте: огромная комната, 10-12 семей по 3-4-5 человек. Кое-кто сумел прихватить с собой кровати, а у нас ничего не было, спали на детских столиках. Вот так мы попали в гетто…

Горящие дома в районе железнодорожного вокзала в Минске. Лето 1941 года.
© Public Domain
Горящие дома в районе железнодорожного вокзала в Минске. Лето 1941 года.

Во-первых, это проволока

Жизнь в гетто – это, во-первых, проволока. Никто не имел права оттуда выйти. Одели эти латы (узники гетто должны были носить на одежде специальные нашивки – Sputnik) и дали номера, чтобы в случае чего можно было найти, где человек живет. Нельзя было ходить по тротуарам. Тротуары – только для немцев и полицаев… Если не вовремя снял шапку, в тебя стреляли…

Они же что первым делом сделали? Ликвидировали всю интеллигенцию: объявили перепись, собрали всех на Юбилейной площади, отобрали музыкантов, учителей, инженеров, посадили на машины, и больше их никто не видел. То есть они сразу убрали людей мыслящих…

Потом уже на территории гетто начали вылавливать мужчин в возрасте от 16 до 50. Причем никто не спрашивал документов, ничего. У нас в доме было пару таких ребят – рослые, здоровые, лет по 15. Их увидели: "Зольдатен?", и все – увозили куда-то…

Часть мужчин использовали на работах, сформировали рабочие колонны. Их на заводы уводили в 8 утра. И после этого начинались облавы. Первый такой погром был 7 ноября – освобождали место для гамбургских евреев. Причем так было сделано, что те улицы, которые они освобождали, они окружили, а с другой стороны можно было стоять – там они никого не трогали. Их интересовал только этот участок.

Один человек рассказывал, что в этот погром погибло очень много женщин и детей. Все думали, что опять будут мужчин искать, вот мужчины и спрятались, а женщины остались. Их всех и забрали… На территории не убивали, увозили. Убивали только тех, кто сопротивлялся, не хотел или не мог идти. Этих пристреливали на месте…

Проверка документов на въезде в оккупированный Минск, 1941 год
© Photo : NAC | Archiwum cyfrowe
Проверка документов на въезде в оккупированный Минск, 1941 год

Гамбургские евреи

Когда привезли первых гамбургских евреев, они были убеждены, что их привезли сюда колонизировать: что местных уберут, а они будут помогать немцам. Поначалу они вообще не хотели иметь с нами дело. Ну, по сравнению с ними мы действительно были замарашками... Они же приехали все в костюмчиках, галстучках, хорошо одетые, выбритые, чистенькие.

Но когда они увидели, что здесь творится – кого-то брали на работу, но стариков потихоньку начали вывозить и расстреливать – они поняли, куда они попали… И они стали с нами общаться.

…Продовольствия нам в гетто не давали, обменивать вещи запрещалось. Только те, кто ходил на работу, получали раз в день какую-то баланду. Как выживали? В первое время за счет продуктов, которые взяли из дому. Потом какие-то вещи все-таки начали менять – несмотря на то, что нельзя и что полиция стреляла – ходили под проволоку. Туда приезжали белорусы, особенно из деревень. Кому-то нужны были ботинки, кому-то брюки, и вот договаривались…

Депортированные из Европы евреи привезли с собой в Минск немало вещей
© Public Domain
Депортированные из Европы евреи привезли с собой в Минск немало вещей - практически все их отобрали - чемоданы и корзины сложили в штабеля выше человеческого роста

А когда появились гамбургские евреи – мама хорошо знала идиш и могла с ними договориться. Они же приехали с вещами, привезли с собой по несколько чемоданов. Когда стало голодно, они были готовы расставаться с вещами, но не знали языка… Так вот мама несколько раз ходила и меняла что-то для них. На этих обменах что-то могло получиться и для нас… Хотя это было опасно – у проволок устраивали облавы.

Еще о еде…

Люди, которые работали вне гетто на заводах, получали баланду. Они трудились рядом с белорусами. И многие помогали: кое-кто приносил к проволоке, но в основном передавали через рабочих.

Умудрялись что-то делать, чтобы заработать. В то время были примусы. А так как нормального керосина не было, эти примусы быстро забивались. И в ходу были иголки для чистки примуса. Так вот мужики научились делать эти иголки и в гетто, и на заводах. Обменивали их, что-то за них получали. Научились делать карбидные лампы – со свечами было очень сложно, поэтому они были в ходу.

В 1942 году Минское гетто располагалось в районе улицы Республиканской (ныне – Романовская Слобода)
© Photo : БГАКФФД
В 1942 году Минское гетто располагалось в районе улицы Республиканской (ныне – Романовская Слобода)

Когда начали проверять, чтобы в гетто не носили продукты, рабочие научились в бидончиках для баланды делать двойное дно.

Мама, знаете еще, что делала: брала в долг картошку, килограмма 4-5, делала картофельную бабку, тайгерс, а потом продавала рабочим по 1 марке, или 10 рублей – у них какие-то деньги за счет того, что они что-то делали на стороне, были. Деньги же было проще пронести в гетто, чем буханку хлеба… Она продавала им, но что-то оставалось и себе. И тогда я тоже получал маленький кусочек. Для меня это было на целый день. Остальное – вода.

Такой вой стоял, не передать…

Погромы были регулярно. Даже не "погромы" – акции уничтожения. Первая была 7 ноября. Потом 2 марта… Что я могу сказать вам про 2 марта (2-3 марта 1942 года в минском гетто состоялся погром, в котором погибли около 5 тысяч человек – Sputnik)… мы сидели в "малине" (укрытие – Sputnik), слышали только крики. К тому моменту семья наша уже переехала из детского сада в мансарду двухэтажного дома.

В тот день мы услышали шум на улице, поняли, что будет акция, и спрятались.

Они же как проводили свои акции: утром рабочие колонны ушли на работу, они окружали гетто и начинали облаву. Как говорится, кто не спрятался... Так и здесь. Увозили на расстрелы. А вечером приходили рабочие колонны – и в гетто крик, шум, вой… Нет семьи. Кто-то не успел спрятаться, кто-то больной лежал…

Памятник 5 тысячам евреев, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков 2 марта 1942 года в еврейском Большом гетто. Фото 1963 года.
© Sputnik / Т. Ананьина
Памятник 5 тысячам евреев, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков 2 марта 1942 года в еврейском "Большом" гетто. Фото 1963 года.

Так же было и 28 июля 1942-го. Колонны ушли, и начался набег полицаев. В основном это были литовцы и латыши. Наши полицаи в основном стояли в оцеплении. Почему-то немцы им не очень доверяли, хотя среди них тоже сволочей хватало… Но все же большинство местных не хотели убивать…

Кто убивал? В таких акциях участвовали частично немцы. А в основном привозные – украинцы, литовцы, латыши. Многие же как догадывались: "Ага, привезли батальон украинцев, значит, готовится какая-то акция. Привезли роту латышей или литовцев, значит, опять что-то будет".

Так вот, 28 июля начался четырехдневный погром. Мы сумели спрятаться. И вот представьте, июль месяц. Часов 10 утра. С нами мой годовалый братишка. Разве ребенку в один год объяснишь, что надо молчать?! Он начал сначала сопеть. Мама попытались его успокоить. В доме уже каратели. Вот парень, который с нами прятался, и положил ему руку на рот, чтоб не шумел. Он задохнулся… А мы так и сидели.

В основном в карательных акциях в гетто участвовали не немцы, а батальоны украинцев, литовцев, латышей
© Sputnik / Виктор Толочко
В карательных акциях в гетто участвовали не только немцы, но и батальоны украинцев, литовцев, латышей

День закончился. Вроде тихо стало. Вышли, смотрим: парень – рядом с нами жил, больной – его пристрелили… Но главное – никаких колонн нет, никого не возвращают с работ. Мы побоялись, решили опять спрятаться. И слава богу – некоторые внизу вылезли и утром погибли… А мы так отсидели четверо суток, пока не пришли колонны. Представляете, они их держали прямо на рабочих местах, не отпускали. Им же были нужны рабочие руки…

И вот когда на четвертые сутки появились эти рабочие колонны, такой рев стоял, не передать. У кого-то дети. У кого-то жена, у кого-то родители. Люди плакали всю ночь.

С Юденрата (созданный немцами орган еврейского самоуправления – Sputnik) уже ходили и собирали тела на двуколки – такие здоровые платформы на колесах. Мы отдали брата. А где мы будем его хоронить?! Тогда не было где хоронить. Никаких похорон. Юденрат где-то свез в ямы – знаю, что где-то в районе еврейского кладбища…

Медикаменты для партизан

Отец же сбежал тогда из концлагеря и начал искать нас. Пришел в гетто. Здесь они, несколько человек, сбились в группу, стало организовываться подполье. Возглавил подполье Гирш Смоляр.

Несмотря на бесконечные облавы, жители гетто старались помогать партизанам, собирали и передавали медикаменты, ремонтировали оружие
© Sputnik / Виктор Толочко
Несмотря на бедственное положение и бесконечные облавы, жители гетто старались помогать партизанам, собирали и передавали медикаменты, ремонтировали оружие

Смоляр же был с Западной Беларуси, и он там несколько раз сидел, был, что называется, "со стажем". И благодаря его опыту подполье довольно долго прожило. После опыт геттовского подполья переняло и минское подполье. Они же сначала в открытую списки составляли: и когда хватанули, нашли эти списки… А Смоляр разбил всех на пятерки: один возглавляет, он знает кого-то, кто возглавляет две или три пятерки, и все. И если что-то случалось, кто-то попался, тех, кого тот попавшийся знал, прятали. А других он и не знает…  

Что они делали? Наладили связь с партизанскими отрядами. Первый Юденрат очень помогал – то, что собирали для немцев, медикаменты, например, они передавали партизанам. Сначала это приходило в гетто, а из гетто переправлялось в лес… Еще сводки печатали, выступления Сталина. У кого-то был приемник. Так вот от руки записывали, а потом распространяли.

Владимир Кравчинский во втором ряду в центре, справа внизу - основатель подпольной организации минского гетто Гирш Смоляр
© Sputnik / Виктор Толочко
Владимир Кравчинский во втором ряду в центре, справа внизу - основатель подпольной организации минского гетто Гирш Смоляр

Если через Юденрат удавалось узнать, что будет какая-то акция, то предупреждали людей. Всех, конечно, предупредить не могли – ты же не выйдешь на площадь и не будешь кричать – но как-то передавали, кто-то успевал спрятаться. Много людей отправляли из гетто в партизанские отряды.

Потом немцы все-таки напали на след подполья, и отец в апреле 1942-го ушел в партизаны. Но некоторые подпольщики еще оставались, Михаил Гебелев, к примеру. Приходили связные, забирали людей.

Брали не всех подряд. Нужны были, к примеру, врачи. У нас был такой врач Зыбицкер – микробиолог. Переквалифицировался, делал прекрасные операции, резал вовсю, причем инструмент использовал такой – сами понимаете, подручный. Брали слесарей, плотников – находили оружие, надо было ремонтировать.

Обычно, когда к нам приходили связные, меня выталкивали на улицу. Связной принес затыльник к ППД, пистолету-пулемету Дегтярева. Там надо было вваривать трубочку, и там была хитрая резьба… В общем, принесли в гетто, отдали маме, чтобы она передала рабочим. Это можно было сделать только на заводе… Немцы же не могли следить за каждым…

После 28 июля все это кончилось – нас потеряли. А в апреле 1943-го в партизаны ушли и мы.

Партизанское удостоверение отца, Владимира Кравчинского, выданное ему в 1943 году
© Sputnik / Виктор Толочко
Партизанское удостоверение отца, Владимира Кравчинского, выданное ему в 1943 году

Неизвестные праведники

Надо отдать должное белорусам, они много спасали. И то, что сейчас есть около 500 праведников… Очень много же людей ушло. Эту работу начали только в 1991-1992 году – когда прошло 45 лет. Даже если они спасали детей, которым в войну было по 9-10 лет, в 90-е им уже было по 55-60, а старшее поколение ушло. Кому что докажешь?

Вот у меня был товарищ с Торговой улицы, у него еще сестра была. Перед войной их родителям – а отец у него был инженер - дали путевку в санаторий на Кавказ в Минводы, они и уехали. А тут началась война: родителей нет, детей отправили в гетто. А у них была няня, белорусская женщина. Так вот она посмотрела, что творится в гетто, что голод, что тут убивают. И она потихоньку забрала их к себе, всю войну они у нее прожили. В погребе было оборудовано место. Ночью она могла их выпустить во двор подышать, когда все спят… Так они и выжили.

Их родителей, как началась война, мобилизовали, и они всю войну где-то на заводах проработали. А после войны вернулись и нашли детей.

Яков Кравчинский (справа) с партизаном Ефимом Прессманом на праздновании 20-летия освобождения Беларуси
© Sputnik / Виктор Толочко
Яков Кравчинский (справа) с партизаном Ефимом Прессманом на праздновании 20-летия освобождения Беларуси

Я почему это помню. Мы, когда вернулись, пришли в Минск, начали искать свой дом, а его разбомбили… Так вот, мы пришли на место, а там стоит большая жестянка, а на ней написано: я такой-то, нахожусь там-то – это тот мой товарищ написал... В то время найти соседа – это было такое счастье… А потом его родители приехали и тоже увидели эту жестянку с адресом. Так вот женщина эта, которая их спасла, давно умерла…

В советское время об этом заикнуться было нельзя. А когда стало можно, я даже не знаю, был ли жив кто-то из этих детей. Ее точно не было, и своих детей у нее не было. Она была одинокая. Вот вам и история…

Память

Встречи на Яме я помню с конца 70-х годов. Правда, в то время – так было принято – нас глушили. Приезжала машина с радиоустановкой и крутила марши на всю громкость. Дороги перекрывали.

Но людей было больше. Раз в 10 больше, чем сейчас. Минск же притягивал евреев. Поймите, в войну было разрушено очень много местечек. И когда люди стали возвращаться с фронта, из партизанских отрядов – куда шли? Домой. Приходили, а дом сожжен, человек один на все это местечко, родных нет. Куда податься? К своим, бывшим партизанам – и в основном кидались в Минск и Гомель. Поэтому в Минске после войны было много евреев.

Яков Владимироваич помнит послевоенные минские улицы, но которых сплошь говорили на идиш
© Sputnik / Виктор Толочко
Яков Владимирович помнит послевоенные минские улицы, на которых звучал идиш

Я еще помню, как после войны на улице много говорили на идиш, без всяких ограничений. А потом случилось убийство Михоэлса и дело врачей, идиш с улиц исчез… Уже никто не разговаривал…

А когда Беларусь стала самостоятельной, уже никто не запрещал встречаться на Яме. Наоборот, приходят из исполкома, довольно часто бывают из правительства, послы приходят. И та же установка стоит, но сейчас транслирует наши выступления, а не глушит…

Но памяти о Холокосте недостаточно. Это очень важно, чтобы все знали и понимали, что все люди одинаковы, что нельзя делить людей по национальности, цвету кожи, по специальностям. Нужно, чтобы люди это усвоили. Если усвоят, не будет повторения. Если нет, боюсь… пусть не с евреями, но с кем-то другим, это может повториться.

Читайте также:

3380
Теги:
Великая Отечественная война (1941-1945), гетто, Холокост, Беларусь
Темы:
История и война
Календарь 28 февраля

Какой сегодня праздник: 28 февраля

0
(обновлено 11:39 22.02.2021)
Сегодня воскресенье, 28 февраля. Этот день является 59-м в григорианском календаре. До конца года остается 306 дней.

Знаете ли вы, что ежегодно 28 февраля отмечается День Калевалы – финского и карельского поэтического эпоса? О том, чем еще ознаменовано 28 февраля, – в справке Sputnik. 

Что произошло 28 февраля

В 1066 году было открыто Вестминстерское аббатство.

В 1732 году в России был открыт первый Кадетский корпус.

В 1854 году была основана Республиканская партия США.

В 1918 году был создан Минский подпольный районный комитет РСДРП(б).

В 1956 году в США был запатентован сетевой кабель для компьютеров.

В 1998 году началась Косовская война.

Также 28 февраля является Международным днем редких заболеваний. Индия 28 февраля отмечает Национальный день науки, США – Национальный день шоколадного суфле, а Финляндия – День Калевалы. 

Кто родился 28 февраля

28 февраля в православном календаре

В этот день верующие православные чтут память затворника Печерского Пафнутия, одного из 70 апостолов, епископа Византийского Онисима.

Именины

28 февраля именины у Афанасия, Алексея, Арсения, Михаила, Ивана, Павла, Петра, Николая, Семена и Софии.

28 февраля в народном календаре

На Руси Онисима считали покровителем овцеводства, поэтому именно в этот день люди просили помощи в разведении овец. 

А про погоду в этот день говорили так: "На Онисима Овчарника зима становится безрогой".

28 февраля в белорусском народном календаре

0
Теги:
какой сегодня праздник
Темы:
Какой сегодня праздник: календарь на каждый день